Патриарх Тихон: «Какой власти достоин народ – ту и получает»

Патриарх Тихон

«Власть не должна безнаказанно вызывать беспримерных потрясений и разложения нравственных основ», — предостерегал новых правителей России патриарх Тихон, избранный на патриарший престол в ноябре 1917-го.

Все годы своего патриаршества святитель пытался предложить советской власти разумный диалог. Традиция такого диалога между Церковью и государством имеет тысячелетние корни. И Патриарх был готов вести разговор даже с богоборческим режимом. Если бы его слышали…

Пропагандистская трескотня и политическая борьба не способствуют слышанию слова правды. Столь же тугоухим было и либеральное Временное правительство, расчистившее дорогу к власти большевикам.

Летом и осенью 1917-го Россия быстро шла к катастрофе. Разнородные партии грызлись за власть, а самые радикальные готовились лить кровь.

Вскоре на смену либеральной анархии пришла кровавая партийная диктатура.

Но в 1917 – 1920 гг. коммунисты отнюдь не контролировали всю страну. Им только предстояло ложью и посулами завоевать признание большинства и террором принудить к покорности остальных.

Они готовились убивать и, не стесняясь, озвучивали это намерение. Следовало вырезать одну часть народа руками другой части.

Эту другую часть надо было сделать бесчувственной и глухой к голосу совести, который у православных зовется страхом Божьим.

Поспешность, с какой комиссары пошли атакой на Церковь, выдавала их с головой. Любой нормальный человек мог понять, какими способами они намерены строить своё государство. Увы, различить ложь и истину, закон и беззаконие, грех и доблесть, сумели тогда немногие…

В январе 1918 г. патриарх Тихон пишет своё знаменитое послание, в котором говорит о «ненависти и братоубийственной брани».

«Власть, обещавшая водворить порядок на Руси, право и правду, обеспечить свободу и порядок, проявляет всюду сплошное насилие над всеми… Опомнитесь! То, что вы творите – поистине дело сатанинское!».

Шквал ненависти, обрушившийся на него после этого, длился десятилетиями.

Страницы газет, журналов и книг украшались нелепостями и невежеством в духе времени: «Патриарх Тихон проклял советскую власть», «Смиренный Тихон звал народ восстать на борьбу с пролетариатом», «Послание патриарха Тихона полно дикой злобы и непримиримой вражды»…

Патриарх же объяснял: «Мы не призываем к бунту против власти, но только к борьбе против её уродливых и преступных порождений…»

В 1918 г. многим казалось, что бандитская власть схлынет быстро. Но святитель Тихон уже тогда предвидел, что большевики водворились в России надолго. «Ночь будет длинная, тёмная-тёмная…».

Страна между тем раскололась – на «красных» и «белых».

В гражданской войне нет невиновных. Вина может отыскаться за каждым, если смотреть под углом зрения какой-либо из правд — красной, белой или иной.

Но те, кто вслед за Патриархом не делил народ на своих и чужих, оказывались виновнее других. Их мучили и убивали – порой самыми изощрёнными способами.

В конце октября 1918 г. в Москве начали распространяться листки с «Обращением патриарха Тихона к Совету народных комиссаров в связи с первой годовщиной октябрьской революции».

В этом письме святитель чётко выразил позицию Церкви: «Не наше дело судить о земной власти. Какой власти достоин народ – ту и получает. Но повиновение гражданским законам не должно быть помехой исполнению заповедей Божьих – христианская совесть в любом случае предпочтёт слово Божье, а не человечье».

В том же письме патриарх резко обличает власть. Он напрямую говорит с теми, кто поставил совесть вне закона: «Реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к Небу… Мы переживаем ужасное время вашего владычества, и долго оно не изгладится из души народной, омрачив в ней образ Божий и запечатлев в ней зверя».

Древнее право главы Церкви – заступаться перед правителями за опальных и гонимых, и Патриарх Тихон громко заявил об этом своем долге.

«Ныне… простираем мы наше слово увещания: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности…»

Но он не обольщался: «Мы знаем, что наши обличения вызовут в вас только злобу и негодование, и что вы будете искать в них лишь повода для обвинения нас в противлении власти…»

И действительно: все попытки говорить с ней по-человечески власть принимала как посягательство на неё – так было проще вести антицерковную пропаганду.

Если бы Святейший действительно поставил себе задачу «звать народ к топору» против большевиков, он преуспел бы в этом – его голосу в одном только московском регионе внимали сотни тысяч!

Свидетельство тому – грандиозные крестные ходы 1918 года.

Но звать к топору – не дело Церкви.

И в красных, и в белых войсках были те, кто носил на груди крест.

Война и политика разделяют семьи.

Соединить же людей в мире могла только Церковь, тогда как политики не видели иного разрешения ситуации кроме истребления части народа.

Патриарх понимал, насколько глубоко «увлечение» русских большевизмом. Он знал, что быстро эта болезнь не излечится.

Спасение России он видел в духовном исцелении обезумевшего народа, а не в победе белых над красными.

Через несколько лет на допросах в ЧК святитель Тихон скажет, что как человек он морально был на стороне Деникина и Колчака, но как глава Церкви не мог их благословлять…

Лето и половина осени 1919 г. – время наибольших успехов белых армий.

Генерал А. И. Деникин наступал на Москву, армия Н. Н. Юденича подошла к Петрограду. Среди коммунистов обеих столиц нарастала паника: готовили фальшивые документы, прятали награбленное, избавлялись от партбилетов.

Что мешало тогда Патриарху действительно призвать к свержению растерянных большевиков?

Но Святитель был убеждён: поражение одних и победа других в войне не означали бы умиротворения страны, угашения злобы и взаимной ненависти.

В эти месяцы написаны два послания патриарха Тихона к пастве, где нет ни слова об успехах белых войск, ни намека на удовлетворение неудачами красных.

Напротив – горечь от того, что «зажигаются страсти, вспыхивают мятежи, организовано взаимоистребление… Вся Россия – поле сражения!».

Владыка Тихон знал, что красный террор порождает ответную жестокость белых. Он предупреждает: «Пролитая кровь всегда взывает к новой крови».

Патриарх просит паству не уподобляться варварам ХХ столетия (т.е. большевикам), использующим месть как орудие политической борьбы.

Эти слова Святителя невозможно понять вне христианского взгляда на историю.

А взгляд этот таков: историю мира вершит его Творец, и всё в нем происходит либо по Его воле, либо при Его попущении.

В послании от 8 октября 1919 г. Патриарх пишет: «Никто и ничто не спасёт Россию от нестроения и разрухи, пока Правосудный Господь не преложит гнева Своего на милосердие, пока САМ народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих… Одолеют белые красных или нет – не это важно. Важно лишь то, ЧТО творится в душах людей. И если много ещё в них нечистоты, если не готовы они повиноваться более Богу, нежели человекам, – горе народу».

Со стороны патриарха это была не уступка, а ясный взгляд на историю и на Церковь: «Установление той или иной формы правления – не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает себя ни с каким определённым образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значение… Церковь же, созданная Сыном Божьим, принадлежит Вечности».

Все годы своего патриаршества святитель Тихон оставался верен позиции миротворца, уберегающего Церковь от политических страстей, от «распрей и раздоров».

Однако аполитичная лояльность православных была не нужна большевикам с их конкурирующей религией красной звезды.

Напротив, все силы они прилагали к тому, чтобы Церковь страстно ринулась в политику – и тем вернее погубила бы себя.

Вся церковная политика государства тех лет совершалась в провокационном стиле.

Власть грубо «нарывалась» на отпор – ей нужны были эксцессы, активное сопротивление верующих.

Особенно ясно это стало во время кампаний начала 1920-х гг. по вскрытию мощей и насильственному изъятию ценностей из храмов.

Тогда по всей стране прошли суды ревтрибуналов, а подсудимыми были духовенство и миряне, обвинённые в сопротивлении власти.

Угроза суда и расстрела нависла и над арестованным Патриархом, которого назвали главой «обширного контрреволюционного заговора»…

Суд не состоялся.

Патриарх сознавал, что его жизнь нужна Церкви, оказавшейся на грани разгрома. Условием освобождения было его письменное раскаяние в преступлениях против советской власти и выражение полной лояльности к ней. И он признал свою несуществующую вину и, вопреки желанию принять венец мученика, заставил себя и дальше нести крест патриаршества…

Через неделю после смерти патриарха в апреле 1925 г. было напечатано его последнее обращение к пастве. До сих пор не утихли споры – насколько оно подлинно и какова степень вмешательства в его текст чекистов.

Но смысл послания лишь повторяет то, что Святейший высказывал и прежде: «Пора понять верующим христианскую точку зрения, что судьбы народов от Господа устрояются», – и принять всё происшедшее с Россией, как выражение воли Божией.

Святитель Тихон чётко обозначил тот предел, дальше которого отступать невозможно: не допускать «никаких компромиссов или уступок в области веры… Церковь, переступившая через Христа, была бы уже не Церковью, а сборищем разбойников».

Все компромиссы в области политики – ничто по сравнению с нарушением этого рубежа веры, – учил Патриарх.

Наталья Иртенина



З поріднених рубрик:

Реклама:

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Потрібна допомога

Соціальна мережа для тих, хто допомагає дітям